» » цепочка в букмекерской конторе что это
Спортивные ставки
 
Букмекерские конторы
Школа ставок

Олимп - Правила приема ставок


Jojo Moyes AFTER YOUCopyright © Jojo’s Mojo Limited, 2015This edition is published by arrangement with Curtis Brown UK and The Van Lear Agency All rights reserved© О. От неожиданности я теряю равновесие, нога соскальзывает с карниза, тело всей тяжестью кренится в опасную сторону. И потом, точно в ночном кошмаре, я, совсем невесомая, лечу в темную пропасть ночи, ноги оказываются выше головы, я слышу пронзительный крик, возможно, свой собственный…Треск…И чернота.– Как тебя зовут, милая? Чья-то рука осторожно ощупывает мою несчастную голову. Женщина направляет тонкий луч фонарика прямо мне в глаза и смотрит на меня с таким бесстрастным интересом, словно я не человек, а неизвестная науке особь.– Мы можем ее увозить? Мужчина сидит, упершись в стенку салона, и слышит меня только со второго раза. От него пахнет лимоном, и он как-то неровно выбрит.– У вас там все хорошо? Прошло девять месяцев, а я по-прежнему продолжаю ждать.Александрова, перевод, 2015© Издание на русском языке, оформление. Когда в бутылке ничего не остается, я прикидываю, не сбегать ли за новой, но очень не хочется выходить из дому. – Я раскидываю руки, покрытые от холодного воздуха мурашками, и понимаю, что снова начинаю плакать. Я хочу что-то сказать, но меня отвлекает боль в ногах. Мужской голос:– Я вышел перекурить, и она шлепнулась прямо на мой чертов балкон. Похоже на путешествие во времени, у меня такое уже было. Очень холодно лицу, и я понимаю, что меня трясет от озноба.– Сэм, у нее начинается шок…Где-то внизу отъезжает дверца фургона. А затем доска подо мной начинает двигаться, и сразу же – больно, больно, больно! Первую неделю своего пребывания под родительской кровлей я практически не выходила из дому.Он сидит, низко склонившись над стаканом с двойным виски, и то и дело оглядывается на дверь. Я вдруг вспоминаю о Джареде, в частности о том, что у него странная форма ногтей. Давление в норме, пульс девяносто при норме шестьдесят. Интересно, насколько велики шансы приземлиться на шезлонг? – (Поток холодного воздуха на талии, легкое прикосновение прохладных пальцев…) – Внутреннее кровотечение? А вот ей нет.– Я до сих пор не могу оправиться от потрясения. Как ни странно, но возвращение домой меня даже обрадовало, ведь со времени своего отъезда я впервые получила возможность нормально поспать хотя бы четыре часа подряд, к тому же наш дом был таким маленьким, что в поисках точки опоры я всегда могла дотянуться до стенки.В безжалостном электрическом свете его покрытое испариной лицо влажно блестит. И с чего это меня вдруг стали волновать чьи-то странные ногти? Не так уж часто прямо с чертова неба на вас падают люди. Я купил его за восемьсот фунтов в магазине у Конрана… Мама меня кормила, дедушка составлял мне компанию (Трина забрала Томми и вернулась в колледж), а я только и делала, что смотрела дневные телешоу, ставшие для меня на время добрыми друзьями, и с замиранием следила за взлетами и падениями второразрядных знаменитостей, о которых вследствие продолжительного пребывания за границей даже не слышала.Он маскирует прерывистое дыхание тяжелыми вздохами и снова возвращается к своему напитку.– Эй, можно вас? Я обвожу глазами голые стены гостиной и неожиданно понимаю, что мне срочно нужно на свежий воздух. Я поднимаю в коридоре окно и неуверенно карабкаюсь по пожарной лестнице на крышу. Что ж, я действительно не умею ухаживать за вещами. – Ты не дал мне чертовой новой жизни, разве не так? Я словно жила в маленьком коконе, куда, надо сказать, потеснив меня, незаконно вселился огромный слон.

Букмекерские конторы. Ставки на спорт онлайн. Все сайты

Я поднимаю глаза от бокала, который старательно вытираю.– Нельзя ли повторить? Когда девять месяцев назад я появилась в этом доме, риелтор показал мне устроенный предыдущими жильцами террасный садик с тяжелыми кадками для растений и маленькой скамейкой.«Естественно, официально сад не может считаться вашим, – сказал он. И вот я стою на крыше и смотрю на подмигивающую мне лондонскую тьму. Звуки ночного города пронизывают воздух, мерцают натриевые фонари, ревут моторы, хлопают двери. «Вы очень быстро почувствуете себя здесь как дома», – сказал мне тот риелтор. Как тогда, так и сейчас, город казался мне чужим и враждебным. Мы не разговаривали ни о чем, что могло бы разрушить установившееся таким образом хрупкое равновесие.Мне хочется сказать ему, что это не самая хорошая идея и выпивка вряд ли поможет. Но он крупный парень, до закрытия осталось пятнадцать минут, и по правилам нашей компании я не могу отказать клиенту. – Но только из вашей квартиры имеется выход на крышу. Миллионы людей вокруг меня живут своей жизнью: едят, ссорятся и так далее. В нескольких милях к югу слышится отдаленный гул полицейского вертолета, обшаривающего лучом прожектора местный парк в поисках очередного негодяя. После секундного колебания я ступаю на карниз, раскинув в сторону руки, как подвыпивший канатоходец. Я, небесная линия города, уютный покров темноты, абсолютная анонимность и осознание того, что здесь никто не знает, кто я такая. Я внимательно следила за тем, какой очередной знаменитостью разродится дневное телевидение, и за ужином говорила: «Ну и как вам эта история с Шейной Уэст?Поэтому я подхожу к нему, забираю его стакан и подношу к глазам. Я иду по бетонному выступу шагом «пятка к носку», а легкий ветерок щекочет волоски на руках. Я поднимаю голову, ветер овевает лицо, внизу слышится чей-то смех, потом – звук разбившейся бутылки, по дороге змеится вереница машин, бесконечная красная лента габаритных огней, похожая на поток крови. » И родители с благодарностью подхватывали тему и говорили, что она проститутка, или что у нее чудесные волосы, или что она не хуже и не лучше, чем есть на самом деле.Он кивает на бутылку.– Двойной, – говорит он, смахивая мясистой рукой пот с лица.– Семь фунтов двадцать пенсов, пожалуйста. Переехав в эту квартиру, я в трудные минуты жизни иногда решалась пройти по карнизу вдоль всей квартиры. Здесь всегда плотное движение, не говоря уже о шуме и сутолоке. Мы обсуждали шоу «Миллион на чердаке» («Интересно, а сколько мог бы стоить викторианский цветочный горшок твоей мамы?Вечер вторника, без четверти одиннадцать, место действия – ирландский тематический паб в аэропорту Лондон-Сити под названием «Шемрок и кловер», который имеет такое же отношение к Ирландии, как Махатма Ганди. Увидев сообщение на табло, они собирают пожитки и нетвердой походкой, что заметно, наверное, только мне, направляются к выходу. Я отвечаю им профессиональной улыбкой, способной скрыть что угодно, и поворачиваюсь к барной стойке. И в конечной точке громко смеялась, глядя в ночное небо. Единственные более-менее спокойные часы – наверное, с трех до пяти утра, когда все пьяные уже завалились в кровать, повара из ресторанов сняли белые фартуки, а в пабах заперли двери. Я чувствую, как во мне снова мутной волной вскипает непрошеная злость. Уродливое старье…») и «Идеальные дома нашей страны» («В такой ванной я даже собаку не стала бы мыть»).

Спортивные прогнозы на футбол бесплатно

Бар закрывается через десять минут после отправления последнего самолета, и на данный момент, кроме меня, здесь только серьезный молодой человек с ноутбуком, две веселые дамочки за столиком номер два и мужик с двойным «Джемисоном» – пассажиры задерживающихся на сорок минут рейсов SC 107 на Стокгольм и DB 224 на Мюнхен. Тихонько мурлыча себе под нос мелодию из «Кельтских свирелей Изумрудного острова», выпуск третий, я подхожу к столику номер два забрать стаканы у женщин, рассматривающих подборку фото на телефоне. Я убираю их стаканы на барную стойку и зорко оглядываю зал в поисках грязной посуды.– Неужели вам никогда не хотелось? А вокруг уже вовсю закрываются на ночь магазины беспошлинной торговли, опускаются стальные жалюзи, пряча от посторонних глаз дорогущие сумки и шоколадки «Тоблерон» для экстренных подарков. Тишину этих предрассветных часов время от времени нарушает шум проезжающих мимо автоцистерн, открывающейся на заре еврейской булочной дальше по улице и фургончиков развозчиков газет, которые бросают толстые кипы на тротуар. И я старалась не думать ни о чем, кроме приема пищи и преодоления мелких препятствий типа одевания, чистки зубов и выполнения маминых мелких поручений («Милая, пока меня не будет, разбери, пожалуйста, если можешь, свое грязное белье, чтобы я могла постирать его с нашим цветным»).Я на боевом посту начиная с полудня, так как у моей сменщицы Карли прихватило живот и она отпросилась домой. Судя по несдержанному смеху, обе под хорошим градусом.– Моя внучка. – Женщина, что пониже, оказывается, вернулась за паспортом.– Простите? Мерцают и потихоньку гаснут огни у выходов 3, 5 и 11, направляющих в ночное небо последних путешественников. Я реально не хочу сгореть в парящем в воздухе огненном шаре. А буквально через две минуты после его ухода я обнаружила, что он заблевал третью кабинку. Стараясь не смотреть на свое отражение в зеркале лифта, я вхожу в притихшую квартиру. «Лучшие пожелания» от мамы для меня точно нож острый. Сестра сообщает, что собирается приехать с Томасом на уик-энд. Я в курсе всех малейших движений города, потому что в этот час я не сплю. В «Белой лошади» гуляют засидевшиеся после закрытия хипстеры и жители Ист-Энда, кто-то громко ссорится на улице, а на другом конце Лондона городская больница общего профиля принимает больных, раненых и тех, кто с трудом продержался до утра. Но внешний мир, словно набегающий на берег прибой, настойчиво вторгался в нашу жизнь.Пять дней от роду, – сообщает мне высокая блондинка, когда я наклоняюсь за ее стаканом.– Прелесть, – улыбаюсь я. – После окончания смены пройти вместе со всеми на посадку. Конголезка Вайолет, местная уборщица, слегка раскачиваясь при ходьбе и поскрипывая резиновыми подошвами туфель, толкает мне навстречу по сияющему линолеуму свою тележку.– Вечер добрый, дорогуша.– Вечер добрый, Вайолет.– Милочка, не дело засиживаться здесь допоздна. Меня так и подмывает сообщить ему, что это будет скорее падающий, нежели парящий в воздухе огненный шар, но я вовремя прикусываю язык. Переодеваюсь в пижамные штаны и толстовку с капюшоном, открываю холодильник, достаю бутылку белого вина, наливаю в бокал. Изучив этикетку, я понимаю, что забыла заткнуть бутылку пробкой, но затем решаю особо не заморачиваться по этому поводу и с бокалом в руке плюхаюсь в кресло. Но здесь, наверху, есть только воздух и темнота, и где-то высоко в небе совершает рейс Лондон – Пекин грузовой самолет службы «Федекс», а миллионы путешественников вроде мистера Любителя Скотча летят навстречу неизвестности.– Восемнадцать месяцев. Я слышала, как соседи расспрашивали маму, когда та развешивала белье. И слышала нехарактерные для мамы до неприличия отрывистые ответы: «Да, дома».Все младенцы для меня на одно лицо.– Она живет в Швеции. Как-никак, но все же надо повидаться со своей первой внучкой, а? – (Очередной взрыв хохота.) – Может, выпьете с нами за ее здоровье? Тебе надо быть дома рядом с теми, кого любишь, – каждый раз слово в слово повторяет она.– Да нет, сейчас не так уж и поздно, – каждый раз слово в слово отвечаю я. Серьезный Молодой Человек с Ноутбуком и Потный Любитель Скотча ушли. Он снова споласкивает водой лицо, и я подаю ему еще одно бумажное полотенце.– Благодарю. Он кивает и, чтобы скрыть неловкость, с шумом хлопает себя по карманам:– Все верно. Я вдруг заметила за собой привычку обходить стороной комнаты, из окна которых был виден зáмок. – И в результате мы поняли, что гораздо проще держаться от них подальше.

Логика и рассуждения. Парадокс Монти Холла. Логические.

Я заканчиваю со стаканами и закрываю кассу, дважды пересчитывая деньги, чтобы наличность в кассе совпала с пробитыми чеками. Я новый старший менеджер по запчастям для тормозов в «Хант моторс».– Похоже, классная работа. – Он опять прерывисто вздыхает и выпрямляется, явно пытаясь взять себя в руки. Но я знала, что он там, а обитатели дома рядом – живая связь с Уиллом. Еще в мою бытность в Париже мне передали письмо от миссис Трейнор, в котором та выражала формальную благодарность за помощь ее сыну. На самом деле мы больше не ходим в клуб, – не глядя на меня, сказала мама, сосредоточенно разрезавшая картофель на тарелке.– Люди… В разговоре возникла тягостная пауза, затянувшаяся на целых шесть минут.Я делаю пометки в гроссбухе, проверяю пивные насосы, отмечаю продукты, требующие дозаказа. – Спорим, вам еще не доводилось видеть, чтобы взрослый мужик вел себя как форменный идиот, да? – (Его крошечные глазки становятся совсем круглыми.) – По четыре раза на дню мне приходится выуживать кого-нибудь из мужского туалета. – (Он удивленно моргает.) – Но, видите ли, как я не устаю повторять, ни один самолет, вылетевший из этого аэропорта, еще ни разу не потерпел крушения. Я решительно качаю головой:– На самом деле здесь тоска зеленая. – Да и вообще, лично я считаю, что с вами могут случиться вещи и похуже этого.– Ну, полагаю, вы правы. А теперь, с вашего позволения, мне действительно пора назад. «Я прекрасно понимаю, что вы приложили максимум усилий». Семья Уилла перестала быть частью моей жизни, превратившись в призрачное напоминание о времени, о котором мне хотелось забыть. – В глубине души я хотела просто посидеть в одиночестве. Были и другие, более конкретные звоночки из прошлого, с которым, как мне казалось, я покончила навсегда.